О творчестве Платона Петрова.

Home »  О творчестве Платона Петрова.

 

FYFuZk9O0f8

 

Живописные композиции Платона Петрова из цикла «Персонификации» смотрятся как произведения хайтековского конструктора, который забросил дизайн космических роботов и занялся аутичной картинной тайнописью. В приглушенных, сумеречно-сглаженных гаммах происходят странные случаи: у коробка спичек вырастают ножки, почти спички, или тень портфеля беседует с портфелем-ящиком, или геометрическое модернистское кресло обнаруживает в себе темную прямоугольную фигуру, воспроизводящую формы геометрии так, как рентген открывает скелет, располагающийся в теле.
Аутизм – последний по актуальности выбор современного искусства после секс-меньшинств. Этот выбор оживляет историю романтического начала модернистов, асоциальных непризнанных гениев. И, с другой стороны, он, конечно, тоже близок к сути дела, если вспомнить конструктивистскую архитектуру. Ведь призванные демонстрировать общежитие фабрики-кухни так и не компенсировали ни социальную разобщенность обитателей железо-бетонных сот, ни маниакальную упорядоченность домов-коробок.

«Людям понадобились опережающая мысль и зрелость, —
Правда только по поводу планирования бетонных построек, —
Но и это уже узаконяет и мысль и таланты»
(Сергей Нельдихен. «Синтетическая форма»)

Именно в нулевые аутизм как особое состояние маргинальности начинает выделяться в различных социо-культурных контекстах. Главный герой искусства1990-х – безумный коллекционер, сохраняющий в своих бесконечных материальных подборах множество частных историй времени, трансформируется в аутиста, осознающего, что время ушло в прямом смысле слова, поменяло русло, как река, обездолившая таким образом жителей на прежних берегах. Прошлое, ставшее настоящим, не находит в себе будущее. В этом отношении выбор аутизма как важной характеристики современного человека говорит о продолжающейся персонификации или самопознании сегодняшнего искусства.
Некоторые биографические обстоятельства Платона Петрова, который, впрочем, совсем не похож на аутиста, делают его особенно чутким к этим материям. Внук замечательного дизайнера и художника Марка Петрова, чьи картины были неизвестны почти никому, а дизайнерские произведения безымянно сопровождали жизнь каждого, Платон Петров проводит свои ночи в совершенно достоевском прямоугольном «нумере» коммуналки на Фонтанке, а дни в здании Академии художеств, где та же геометрия предстает в преображенном, абсолютно вечном и божественном совершенстве. Занимаясь живописью, он спиной чувствует стеллажи академического хранения, говорливые соцреалистические картины, симулирующие несуществующее счастье жить в советской стране. Перед глазами же стоит молчаливый академический двор, внутренний и глубокий, не колодец еще, слава богу, а тайный символ, источник ясности творчества, один из пяти кругов, делающих Петербург похожим из космоса на загадочные британские поля со следами инопланетной геометрии.
Примерно за полвека до появления в Петербурге волшебного дома Академии художеств в Англии был опубликован гениальный манифест аутизма – роман «Путешествия Гулливера». Главный герой Джонатана Свифта, врач, неуемный искатель приключений и ученый-практик, последовательно узнает, сколь ужасны карлики и великаны, микрокосм и макрокосм, сколь непривлекательны и безжалостны жители летающего острова Лапуту, протагонисты абсолютного величия законов геометрии (Ньютоновских законов Вселенной), и только в стране лошадей находит он себе друга и душевную отраду.
Геометрия как способ измерения пространства изначально мыслилась и возможностью описания пространства духовного во всем его идеальном совершенстве. Памятником этой идее и стоит здание Академии художеств. В наши дни стремительно наращивается объем исследуемого физического пространства. Тогда как индивидуальное пространство остается соизмеримым землянкам, а духовное многие склонны ассоциировать со штрихкодом ДНК. Более того, с прогрессом технологий в нулевые физический мир «шаговой доступности» теряет объем, уплощается в экран мобильного устройства. Нюансировки физического мира, явленные в искусстве многих столетий, лишаются смысла. Пространство искусства в книгах и картинах уступает место чистому умозрению, которое подразумевает не умное зрение, но автоматический процесс декодировки.
Платон Петров пишет, казалось бы, серийные геометрические картины о «персонализации», создавая из них своего рода запруду или дамбу на пути технического автоматизма, все более подчиняющего жизнь и раскрывающегося в качестве ее главного смысла. Он фиксирует внимание на свечении и мраке цвета, туманно размывая техногенные контуры геометрии ХХ века. Его дружелюбный иронический взгляд теперь, когда геометрия модернизма обветшала, а в теле кубов и квадратов сменилось пять поколений, собирает на холсте тени и вмятины, фантастические пристройки-отростки, случайную органику геометрии прекрасного нового мира. Он анимирует геометрию, превращая пафос конструирования в мультфильм проживания, рассказывающий о вещах и сущностях, которые прислушиваются друг к другу, наводят органические мосты отношений. Во всем этом безвременном-временном, ставшем продолжением яркой последней современности 1960-х и альтернативой не менее яркой виртуальной реальности 1980-90-х, художнику предстоит узаконить мысль и талант и обустроить кубатуру будущего.

Екатерина Андреева — арт-критик, куратор, искусствовед, специалист по русскому и зарубежному искусству XX—XXI веков, кандидат искусствоведения, доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Analytical Lite By SketchThemes Produced by LSVTC and MIGHTY CODER, promo FAMEDIA и 10PR.RU , 6SEO.RU &   HBLS.RU